На главную
 
 
73. Венкуль.

Эта красивая деревня, расположенная на берегу реки Россони недалеко от её впадения в реку Нарову., главенствует над всем Нижненаровьем., объединяя вокруг себя куст деревень: Смолка, Саркуль, Каростель, Фитинка (Калливере), Илькино (Ванакюла), Мертвицы.
У Венкуля свое лицо. Её жители - ижорцы, считающие себя русскими, на самом деле представляют собой смесь русских с финнами. Говорят они по-русски и по-ижорски. В ижорском языке то и дело встречаются русские слова и обороты. Исповедуют православие.
Вот, что об этой земле пишется в Большой Советской энциклопедии:
': Ижорская земля - область по берегам Невы и побережья Финского залива. Входила в состав Вятской (Водской) пятины - земли Новгорода Великого и заселялась выходцами из русских деревень. С 13 века ижорская земля подвергалась неоднократным нападениям шведов, захвативших её в начале 17 века. В 1702-1704 годах Петр 1 отвоевал ижорскую землю у шведов. Из неё была образована Ингерманландская губерния, которая 1719 году была переименована в Санкт-Петербургскую:'
В период шовинистического наступления на русское меньшинство в Эстонии, когда предпринимались яростные попытки обэстонить русские деревни, в том числе и Венкуль, властям пришлось испытать сильное противодействие местного населения государственной политике и на себе почувствовать его сплоченность и единодушие. Шовинисты считали, что ижорцы это не русские, они не являются частью русского народа, поэтому им следует прививать эстонскую культуру, язык и обычаи.
В первую очередь взялись за Венкульскую школу. Под благовидным предлогом, за незнание эстонского языка, уволили всеми уважаемого старого деревенского учителя Александра Ивановича Яковлева. За ним вынужден был покинуть школу учитель Павел Петрович Сенькин. Власти долго терпели и только ждали удобного случая, чтобы убрать из Венкуля заведующего школой и видного местного общественного деятеля Андрея Михайловича Чувирина.
В 1923 году Андрей Михайлович основал Венкульское русское просветительное общество 'Заря'. Кроме того, он стал соучредителем местного пожарного общества и кооператива. Трудно было к нему придраться, тем более что эстонский язык он знал в совершенстве и дела в школе находились в образцовом порядке. Шестнадцать лет трудового стажа на ниве просвещения и пример для многих педагогов не стали препятствием тому, чтобы в 1934/35 учебном году его перевели 'для пользы дела' заведующим Скарятинской школы. Стоило Андрею Михайловичу покинуть Венкуль, как школьное руководство укомплектовало школу эстонскими педагогами, переведя обучение в школе полностью на эстонский язык. Русский язык искоренился из Венкульской школы.
В деревне росло возмущение и недовольство, в том числе и преобразованиями в школе. В адрес Министерства народного просвещения крестьяне стали писать протестные письма. К ним прилагались заявления родителей детей, отказавшихся посылать детей в школу. Количество учащихся в школе сократилось наполовину. С трибуны Государственного Собрания русские депутаты требовали прекращения насильственной эстонизации в Венкуле. Из Таллина одна за другой стали приезжать комиссии, для выяснения обстановки на месте.
Эстонский православный Синод пошел на поводу у гражданских властей и стал совершать службы в Венкульской Никольской церкви на эстонском языке. Население, в знак протеста, перестало посещать службы.
Власти пытались замять скандал, пытаясь договориться с местным населением и привлекая к себе проживающих в Венкуле эстонцев, но ни о каком умиротворении не могло быть и речи. Конфликт между русским меньшинством и большинством эстонцев, проживающих в этой деревне, продолжал углубляться. В Венкуле появился чиновник, которого в насмешку прозвали 'Иоанном Крестителем', который имел предписание менять русские фамилии на эстонские, чтобы таким образом перевести конфликт во внутри государственный, разбираться с которым не имеют право международные организации.
Многие жители Венкуля, прожившие несколько поколений в деревне и перероднившиеся между собой, имели одинаковые фамилии Решкиных. С легкой руки чиновника они стали Рескиными, Роотсами, Раудами. Бущин превратился в Кала. Емельяновы стали Иеги и Венела. Самсонов получил фамилию Мерикоткас.
Было спровоцировано несколько хулиганских выступлений эстонской молодежи. Так в 104 номере газеты 'Старый Нарвский листок' под заголовком 'Антирусская выходка' появилась заметка следующего содержания:
'В деревне Венкуль, Нарвской волости, неизвестными хулиганами были вымазаны смолой русские тексты на вывесках местной русской школы, волостного правления, общества потребителей'.
Самое любопытное, что живущий в деревне констебль не смог найти исполнителей этой мазни, хотя население деревни называло их фамилии констеблю:
Единственным очагом русской культуры в Венкуле оставалось не замечаемое центральной властью только культурно-просветительное общество 'Заря'. Вокруг него крепко держалась Венкульская деревенская семья. Венкульцы отлично понимали, что потеря общества приведет к порабощению русской культуры. Поэтому не удивительно, что тридцатые годы отмечены ростом деятельности библиотеки, успешно действовали кружки, охотно посещались лекции. Ежевечерне в народный дом общества собиралась не только молодежь. Посетовать на свою судьбу, по душам поговорить о творящихся несправедливостях, чинимых властями, собиралось и население постарше.
Основанное одним из первых в Принаровье Венкульское просветительное общество 'Заря' задалось целью сразу же приступить к строительству народного дома. За это дело энергично взялось первое правление в составе: председатель правления - А.М. Чувирин, члены правления - Зинаида Марк, Михаил Решкин, Виктор Самсонов, Валентин Хитров.
Агитировать не приходилось. Деревня охотно жертвовала лес, материалы, деньги, личный труд. Быстро осуществили задуманное. Под одной крышей с народным домом разместились библиотека и кооперативная торговля.
Первые годы существования просветительного общества А.М. Чувирин внимательно опекал своих бывших учеников, ставших общественными деятелями, указывал на ошибки и помогал их устранять. Поэтому, когда Чувирина 'выслали', общество продолжало действовать, руководимое молодыми силами, получившими основательную закалку от своего бессменного руководителя. В руководство правлением и в руководство кружками пришли молодые деревенские выдвиженцы. В членах общества 'Заря' насчитывалось 103 человека. Вели занятия спортивная секция, драматический кружок, хор. Работала библиотека. Молодежь несла дежурство в народном доме, заботилась о его сохранности, проводила несложные ремонтные работы.
Меня, естественно, больше всего радовала дисциплинированность драматического кружка, наличие в нем способных, активных любителей, с которыми я имел возможность ставить крупные спектакли. У нас был и свой режиссер, выдвиженец Иван Решкин. Был он молод, моложе многих, игравших драматическом кружке продолжительное время, но пользовался авторитетом. К нему относились с должным уважением, безоговорочно принимали его режиссерские указания. По приезде в Венкуль, я сразу же встретился с Ваней Решкиным, который ввел меня в работу драматического кружка и в дальнейшем консультировал по ряду вопросов, связанных с предстоящей постановкой спектакля.
Даже не будучи занятым в спектакле, Решкин присутствовал на наших репетициях и помогал мне во всем.
Уезжая в другие деревни, я смело поручал Решкину проводить репетиции и вчерне заканчивать пьесу. При возвращении проводились окончательная доводка спектакля и он выпускался на суд зрителей.
За семнадцать лет существования культурно-просветительного общества 'Заря' было выпущено много спектаклей, в том числе пьесы русских классиков-драматургов Гоголя, Островского, Чехова. Игрались и пьесы второсортного содержания, малохудожественные мелодрамы и низкопробные фарсы, за которые я не раз бранил И. Решкина и кружковцев. В оправдание слышал, что на мелодраму охотнее ходит зритель и идут хорошие сборы.
Костяк драматического кружка в Венкуле составляли: Елена Калашникова, Анна Чувирина, Лидия Емельянова, Валентина Патрикеева, Дмитрий и Степан Венела, Иван Федоров, Василий и Иван Решкины, Семен Гулин, Борис Емельянов, Андрей Соколов, Евгений Яковлев, Павел Вишнев, Иван Емальянов, Виктор Самсонов. Их знали не только в Венкуле, но и в Усть-Нарве и Нарве.
Венкульцы охотно принимали у себя гастролеров, артистов Таллиннского и Нарвского русских театров. Для деревни приезд профессионалов всегда был культурным праздником. Для молодежи - драмкружковцев это было не только развлечение и удовольствие, но и хорошая школа, познание секретов игры на сцене.
В деревнях, как правило, в летнюю пору, когда крестьянство занято полевыми работами, деятельность просветительных обществ замирала. Но не в Венкуле. Завершив трудовой день на поле, на лесопильном заводе в Усть-Нарве, на погрузке морских судов пиломатериалом, молодежь не шла отдыхать домой. На спортивной площадке шли оживленные игры в мяч, на сцене проходили очередные репетиции, заседали правленцы, сидели за книгами в библиотеке.
В летнюю пору, как и Усть-Нарву, Венкуль заполняли приезжие дачники, гости из Нарвы, Таллина и прилегающих районов. Деревня привлекала красотами своей природы. Близость реки и курорта, спокойные, медленные воды реки Россони, сосновый лес, живописные склоны 'Чертовой горы', отдаленный шум моря, поэтическая мельница на хуторе Хитрова, - все это отдаляло от городской суеты, целительным бальзамом наполняло душу, успокаивало, приводило в восторг и упоение. В Венкуль приезжали разными путями. Брали ялик у пристани в Усть-Нарве, переезжали реку, а дальше плыли по тихим заводям Россони до самого Венкуля. Существовал и официальный перевоз возле маленькой пристани Усть-Нарва 2, а дальше дорога шла лесом и ржаными полями до самой деревни. Ходили в Венкуль и со Смолки, через молодой сосновый лес, светлый и полный терпких запахов нагретой солнцем хвои и травы. Каждая из этих дорог имела свою прелесть, но все они позволяли окунуться в природу, отбросить все хлопоты, заботы и отдаться бездумному наслаждению летом и зеленью.
Особенно много посетителей и гостей собиралось в Венкуль в 'День русского просвещения'. К этому дню готовились заранее. Из заветных дедовских сундуков извлекались старинные русские наряды - сарафаны, чаще всего синего и красного цветов из домотканой или недорогой покупной ткани. Головы венкульских женщин украшали яркие платки, у некоторых старинные 'сорока' с узорными вышивками, лентами, бисером. Мужчины и молодежь в ярких русских рубашках-косоворотках, с вышитыми крестиком узорами, цветастых шароварах и высоких сапогах.
'День русского просвещения' отмечался во многих деревнях Принаровья, где пышнее, где скромнее. Венкульцы здесь всегда были впереди. Они брали массовостью, русским размахом, красочностью и нарядностью всего праздника, включавшего самую разнообразную программу от перетягивания каната под открытым небом, до мероприятий в стенах народного дома. Гвоздем всей программы было выступление женщин Венкуля с пением старинных русских народных песен, танцами, хороводами, кадрилью. При этом характерно было то, что никто с ними специально не занимался. Все это шло от широты души, удали и импровизации.