На главную
 
 
Принаровье.

Такое наименование этот край с русским населением в 25 тысяч человек получил по своему географическому положению. Деревни разбросаны по обе стороны реки Наровы. 20 больших и малых деревень в непосредственной близости от реки, 15 отступили вглубь на 6-10 километров.
Три района составляет Принаровский край. Верхненаровье - от Сыренца (Васкнарва) до Омута, второй район называется Средненаровье - от Омута до Усть-Жердянки и, наконец, Нижненаровье, охватывающее селения ниже водопада вплоть до впадения реки в Финский залив.
Население, в основном, занято земледелием. Исключение составляют малоземельные и безземельные, главным образом жители Верненаровских деревень Сыренца, Скамьи, Ям, вынужденные заниматься отхожим промыслом: шить сапоги, ловить рыбу, уходить в города на строительные работы и, как промыслом, заниматься огородничеством.
Бедны принаровские земли. Из-за обилия песчаных почв они никогда не отличались плодородием и потому всегда требовали тщательного ухода, большого труда. В тридцатых годах правительство буржуазной Эстонии предложило принаровским крестьянам перейти на хуторское хозяйство. Компания успеха не имела. Слишком велика тяга у русского крестьянина жить в деревне. Не в характере русского человека, общительного, привыкшего жить на людях, следовать примеру замкнутого, предпочитающего одиночество эстонца.
Заблуждались те, кто по внешнему виду русских деревень, - добротные жилые дома, крытые лучиной, толью и даже железом, - приличные дворовые постройки, - определяли достатком русского крестьянства. Нужды было немало. Никому не хватало на весь год своего хлеба. По окончании сельскохозяйственного сезона население устремлялось на заработки: на лесозаготовки в прилегающие к деревням леса, в сланцевый бассейн, на строительство и ранней весной, как только открывалась навигация, на сплавные работы, на погрузку лесом и дровами барж.
Росло население деревень. Очень небольшой процент молодёжи задерживался в городах, большинство, получая родительское наследие, навсегда связывало свою судьбу с землёй, крестьянским хозяйством, вступало в брак.
Кооперация нашла благоприятную почву для своего развития в Принаровье. В каждой деревне открывали кооперативные торговли, успешно конкурировавшие с частниками. Кооперация взяла в свои руки скупку клюквы, брусники, другой лесной ягоды, которую собирало женское население.
Не приходится говорить, сколь огромную пользу принесло населению открывшееся в Скарятине Верхнепринаровское сельскохозяйственное общество, снабжавшее крестьян сельскохозяйственными машинами, удобрениями, семенами. Общество приобрело площадью в 13 гектаров земельный участок, на котором под руководством агронома Николая Петровича Епифанова производились опыты по испытанию и выращиванию яровых культур, культурных трав, овощей, плодовых деревьев.
Близость города и возможность без особого труда сбывать на рынке сельскохозяйственную продукцию заставляло принаровцев обращать серьезное внимание на увеличение и качество молочного скота. Нелегко было конкурировать с эстонскими хуторянами, доставлявшими на городской рынок отличного качества молочные продукты.

- Сверчу масло дома... Продать его не трудно... Город всё съест, - так рассуждали незадачливые принаровские хозяева, которые в скором времени на собственном опыте убедились, говоря, что 'плоховато пошло на рынке масло, то оно пригорклое, то пересолено, то ещё что-нибудь...'
За своё некачественное масло принаровец с трудом получал 220 центов за килограмм, в то время, как стоимость заводского масла держалась в пределах 275-320 центов. Зачесали свои затылки принаровские крестьяне и пришли к выводу, что дальше торговать маслом нужно только высокосортным и решили миром, что нужно в Скарятине строить Верхненаровское молочное товарищество с маслоделательным заводом.
Деятельность молочного товарищества приняло широкий размах. Крестьяне охотно возили на ферму молоко, его было достаточно для переработки в масло, качество его было значительно лучше доморощенного, оно выдержало конкуренцию с продукцией эстонских молочных товариществ.
Стремление принаровцев учить своих детей грамоте в школе оставляло желать лучшего. По данным переписи населения Эстонии за 1934 год по всему государству 7,4 % ребят старше десятилетнего возраста не посещало школу.
В Принаровье таких не посещающих школу было 39 %. Цифра огромная, вызывавшая серьезную тревогу и наводившая на печальные размышления. В средних и высших учебных заведениях училось менее 3 % принаровской молодёжи.
Если многие крестьяне по причине материальных затруднений не имели возможности давать своим детям среднее и, тем более, высшее образование из-за расходов на оплату обучения (квартира, питание), то не может быть оправданий тому, что родители забирали детей из 4-5 классов и направляли их в пастухи, требовали помощи в крестьянской работе, отдавали в сапожники.
Моё назначение на должность инструктора по внеклассному образованию в Принаровье состоялось осенью 1932 года. Разговоры о переводе из Причудья возникали ещё в 1931 году. Правление Русских просветительных обществ высказывало недовольство поведением тогдашнего инструктора Принаровья Ф. Т. Лебедева, злоупотреблявшего спиртными напитками, участвовавшего в попойках с деревенской молодёжью. Увольнение Лебедева не прошло незамеченным и безболезненным. Например, в Скорятине и Сыринце у него было немало друзей, которые категорически возражали по поводу его отстранения.

***

На южной окраине города за фабричными корпусами Кренгольма находится Кулгинская пристань (выше водопада). Здесь в период навигации бурлит жизнь. Идёт разгрузка барж с дровами. С верховьев Наровы приезжают крестьяне с сельскохозяйственной продукцией, кожаные изделия везут из Сыренца и Ям, едут по делам в Нарву пассажиры. Это по утрам, когда прибывают пароходы. После обеда иная картина. Для принаровских кооперативов и частных торговель грузят мешки с сахаром и солью, бочки с сельдью и керосином, мануфактуру. С огромными тюками за плечами шагают на пристань возвращающиеся домой крестьяне. И такая картина ежедневно. У пристани Кулгу в ожидании пассажиров конкурирующие между собой колёсный пароход 'Заря' и моторная лодка 'Хелью'. Оба судна выходят в рейс одновременно. Разница между ними большая. 'Хелью' меньшая по величине, обладающая маневренностью и скоростью значительно большими, чем неповоротливая и тихоходная 'Заря', раньше достигает конечной цели плавания, зато 'Заря' вместительна, может принять на борт не одну сотню пудов товаров и много пассажиров.
Цена за проезд на обоих судах одна и та же. В целях конкуренции команда имеет указание делать всевозможные поблажки пассажирам. Для плоскодонной 'Зари' не составляет труда причалить к любому берегу , высадить, взять нового пассажира, не взирая на то, что здесь нет пристани. На 'Хелью' буфета нет, зато он имеется на 'Заре'. Сразу же за кулгинским каналом проворная 'Хелью' вырывается вперёд, значительно опережая широкую, словно распластанную на воде 'Зарю'. Тяжело хлопают её колёса, осыпая брызгами воды спускающиеся с берега густые ветви кустарника... Позади Нарва. В яркой синеве летнего знойного дня виднеется Герман, купола церквей и красные башни фабрик Кренгольма... На пятьдесят километров тянется речной путь до Чудского озера...
Зимнее сообщение у принаровцев более сложное, беспокойное и, конечно, продолжительное. Тремя путями сообщаются принаровцы с Нарвой. По льду реки с остановками на хуторе Барыгина под Криушами, второе место отдыха и кормёжки лошадей недалеко от Омута на постоялом дворе у тётки Дионисии, деревенские запросто называют это место 'хутор Дивонисихи', а далее без остановки до места назначения.
Второй путь кружной, самый дальний, занимающий наибольшее время. На поезде до Извоза, а далее через Пюхтицы и Овсово на лошадях в направлении Ям и Сыренеца.
И, наконец, третий путь для любителей острых ощущений, желающих испытать крепость нервов, - вдоль эстонско-советской границы. По этой дороге сообщаются жители залесских деревень - Кондуш, Загривья, Радовели, Мокреди и близь лежащих к ним хуторов. Дважды мне пришлось совершать такой путь на лошади и один раз на велосипеде, каждый раз в январе месяце для проведения 19 января крещенского спектакля в деревне Кондуши.
Небольшого роста, бойкая лошадёнка кондушского мясника Бреганова, весело бежит по Гдовскому тракту. Незадолго до первой мировой войны рядом с дорогой шёл рельсовый путь, соединявший Нарву со Гдовом и Псковом. В пору существования Эстонского буржуазного правительства железную дорогу разобрали. О ней напоминает кое где сохранившаяся песчаная насыпь.
Пересекаем замерзшую Плюссу. Дорога скучная, однообразная. По обеим сторонам редкий кустарник, а дальше, куда ни посмотри, обширные болота с одинокими полуразвалившимися сараями.
Проехали небольшую деревню Низы. За ней в стороне чуть виднеются крыши домов Усть-Черно. Через несколько километров сворачиваем вправо в сторону леса. Едем по бездорожью, по кочкам и рытвинам, лавируем среди кустарника и одиноких деревьев, тем самым сокращая дорогу до пограничной полосы.
- Смотри, Степан Владимирович, - говорит Бреганов, - вот здесь с левой стороны начинается граница между Эстонией и СССР.
пытаюсь разглядеть и найти в сгущающихся сумерках пограничные столбы или какие-нибудь знаки, обозначающие, что здесь кончается буржуазный мир и начинается мир социалистический.
Высказываю по этому поводу своё удивление. Бреганов смеётся:
- Не ищите столбы! Их заменяют ёлочки, кустики, а то просто знаки лесных просек... Где-нибудь за деревом за нами подглядывают советские пограничники, а нам кажется, что никого нет...
Мне становится не по себе. Ёжась, ближе придвигаюсь к вознице, как бы ища у него защиты. Бреганов понимает моё состояние.
- Да вы не бойтесь, ничего не случится. Мы постоянные гости на границе, иногда даже поговорим с ребятами, они хорошие, ведь такие же люди, как и мы...
- А эстонские пограничники тут проходят, - показываю на лес с правой стороны.
- Сколько раз проезжал, никогда не видел. Зато звери любят перебегать эту дорогу - лоси, зайцы, лисицы. Попадались и волки-одиночки, но нападений не было.
Вдруг слева от нас на довольно близком расстоянии раздался оглушительный лай. Это меня ещё больше насторожило и, не скрою, привело в беспокойство.
- Советские пограничники совершают свой очередной обход леса, - сказал Бреганов и торопливо подогнал коня, - маленько потерпите, скоро кончится лес, свернём направо, дорога пойдет открытым местом по пашням, а там и до Кондуш рукой подать...
Быстро стемнело. Повалил густой снег. Напрасно я пытался разглядеть место, где кончается лес и начинается открытое поле. Ничего не было видно. Сплошная тьма окутывала заснеженную дорогу. Мне показалось, что ей нет конца. Я молчал и ждал, больше ни о чём не спрашивал, ушёл в думы о сторонних делах, заглушая в себе боязнь каких-то могущих произойти событий на границе.
Стало чуть светлее. Мы выехали из лесной чащи и оказались на повороте на Кондуши...
Следующий раз я ехал вдоль границы с другими чувствами. Ничего меня больше не волновало, не беспокоило. Теперь меня всё до мелочей интересовало. Мечтал увидеть пограничников, решил, если кого увижу, с ним поговорю. Но встреча не состоялась.
Была бесснежная зима. Решил ехать в Кондуши на велосипеде. До поворота в лес ехал без приключений. А дальше вдруг пошёл снег, да такой пушистый, крупными хлопьями, что передвигаться на велосипеде не стало никакой возможности и пришлось его волочить волоком до самых Кондуш.


54. Памятники старины Принаровья.

Приближаясь к Сыренцу, независимо с какой стороны, по реке Нарове или со стороны Чудского озера, сразу же обращаешь внимание на развалины древней крепости, находящейся в истоках реки.
Сыренецкая крепость Нейшлосс, по шведски - Нишлот, была построена ливонским орденмейстером Госвин фон Нериксом в 1349 году, т.е. в тот период, когда ливонские рыцари в 1345 году получили от датчан Нарвский Вышгород, превратив его в мощное береговое укрепление.
Размеры крепости были невелики: 25 метров в длину, 15 метров в ширину и 12 метров в высоту при толщине стен в три с половиной метра. Крепости сразу же по окончании строительства пришлось испытать силу русского оружия. Русская армия разрушила крепость в 1349 году. Восстанавливали крепость таллиннские мастера целое столетие.
В мае 1558 года, когда ивангородские воеводы Григорий Куракин и Иван Бутурлин захватили Нарву, было решено овладеть крепостью Сыренец.
Князь Курбский в своей истории пишет, что после взятия Нарвы '...взят град другой, немецкий, Сыренск глаголемый, иже стоит на реке Нарове, идеже она исходит из великого озера Чюцкого...'
По словам Курбского русские стреляли по Сыренецкому замку три дня, после чего ливонские рыцари сдали его на милость победителей 7 июля 1558 года. В продолжении 23 лет крепостью владел московский царь, а в 1581 году её вместе с Нарвой отобрал полководец шведской армии Понтус де Лагарди. Владычество шведов над Сыренецкой крепостью продолжалось более 100 лет до 1704 года с небольшим перерывом в пять лет, когда ею овладел царь Алексей Михайлович, вынужденный в 1661 году вернуть крепость шведам.
В законодательных актах Российской империи дважды встречается название селения на берегу Чудского озера - Сыренца и один раз находящаяся в 8 километрах от Сыренца деревня Ямы.
В договоре о пермирии, заключенном полномочными российскими и шведскими послами в 'Валиесаре между Ругодива и Сыренска на Нарове реке' указывается 'чтоб его Царским Величеством были Сыренск со своей рыбной ловлей, да деревнею Ям, по сей стороне Сыренска на реке Нарове с рыболовными деревнями, которые по другую сторону стоят Сыренска, по берегу Чудского озера меж Сыренска и Лаюского уезду...'
Так с 1704 года Сыренец окончательно перешёл к России. Печальна оказалась судьба крепости-замка. Частью его разрушила война. Частью он горел. С тех пор до наших дней стоит Нейшлосс в развалинах, разрушаемых временем исторический памятник владычества ливонских рыцарей, шведских поработителей, героизма и славы русского оружия.
Указом Петра I Сыренец был объявлен уездным городом Ингерманландской губернии с припиской к Шлиссельбургскому воеводству. Как город, Сыренец просуществовал до 1780 года, когда Екатерина II провела новое деление Российской империи по губерням и Сыренец лишился городских прав, став селом.
Каким же образом древнее назание Сыренск-Сыренец получило в наше время наименование Васкнарва. Сперва разберёмся с названием Сыренец. Оно не случайно. Местность, где находится село, окружено водой: Чудское озеро, реки Нарова, Ямская Струга и обширные болота кругом. Село расположено в низине - сырость ощущается постоянно.
По исследованиям эстонских историков Сыренец в старину назывался Вастне-Нарва, что означало против, на другом конце. Позднее слово 'vastne' исказилось до 'vasa' м в конце концов зазвучало с Нарвой как 'Vasknarva'.

--------------------------------------------------''------------------------------------------------------

Поэтической романтикой глубокой русской старины овеяна в центре Принаровья местность, именуемая Скарятина гора. На её вершине раскинулся Кресто-Ольгинский погост.
В наше время слово 'погост' чаще всего ассоциируется с кладбищем. Но в старину оно обозначало довольно большую административно-территориальную единицу, состоявшую из нескольких волостей, со множеством сёл и деревень. Погостом называлось и самое значительное поселение этого района, служившее её административным центром. Здесь жили представители светской и церковной власти, проходили народные сходы, ярмарки, религиозные и другие празднества. Крестьяне из окрестных деревень съезжались сюда на лодках, толпились у трапезных церквей и под крыльцами, шумели в лавках и питейных заведениях. Здесь были приказы, суды, лавки и ремесленные мастерские, амбары и склады, школы и церкви - одним словом на погосте сосредотачивалась вся духовная, культурная, хозяйственная и политическая жизнь округа.
Далеко виднеется белокаменная твердыня - Кресто-Ольгинский храм. Он царственно величав. Ему, расположенному на горе, хорошо слышен никогда не умолкающий рокот бурных Скарятинских порогов, по которым в стремительном беге мчится Нарова...
Напевным широким голосом звучит большой колокол Кресто-Ольгинской церкви. Его хорошо слышно в Скарятине и Омуте, через реку в Верхнем и Князь-селе, в тихую безветренную погоду к нему прислушиваются, собираясь на богослужение, крестьяне Загривья и Переволоки. Впритык к Ольгинскомцу храму сохранилась выстроенная в 1237 году маленькая по размерам Никольская церковь, которая была свидетелем больших потрясений, горя и радости государства Российского. Своды купола храма поддерживают массивные каменные колонны в обхват четырёх взрослых людей. Церковь Николы хранила изумительные шедевры древней иконописи. Более пятисот лет насчитывали иконы Девы Марии, Спасителя и Иосифа. Четырехсотлетнюю давность имел образ Петра и Павла. Обращали на себя внимание иконы старинного письма неизвестных крепостных художников - 'Моление о чаше', 'Никола-Чудотворец'. Помещику пришлось не по вкусу изображение 'Всевидящего ока' под куполом храма и он велел его замазать. Колокольня Никольской церкви выстроена значительно позже: в 1821 году. Храм с трудом вмещал более 100 молящихся. В 1887 году было закончено строительство большого храма в честь княгини Ольги.
С именем Ольги связано немало событий и не меньше легенд. Несколько сот лет тому назад берега реки Наровы в этом месте были мало обитаемы. Непроходимые ласа скрывали множество диких зверей живших в таком изобилии, что местность между Ольгиным Крестом и деревней Степановщина получила название Зверинец и сохранило его до сих пор.
Киевская княжна Ольга, жена князя Игоря, стоявшая во главе древнерусского государства в годы малолетства её сына Святослава Игоревича, совершая поездки по Руси часто бывала в Новгороде и Пскове, ибо её родная деревня Выдро-Ольжино (Ольженец) находилась вблизи погоста Выбуты в 12 верстах от Пскова. Поэтому неудивительны её частые приезды охотиться на берега Наровы, на остров, носящий по сиё время название Ольгин остров. Переплавляясь через реку, Ольга едва не утонула на порогах. Чёлн, на котором она плыла, опрокинулся, сопровождавший княжну дружинник Илья утонул и был похоронен на высоком холме около Степановщины. Холм до сих пор называется 'Ильина гора'. Спасшись от смерти княгиня Ольга долго молилась перед каменным крестом, стоявшим недалеко от того места, где позднее построили Никольскую церковь. Много лет позднее крест был вделан в стену Кресто-Ольгинской церкви. Нишу с крестом застеклили и снабдили надписью: 'Сей каменный крест по местному преданию личный дар святой Ольги'.
Много лет на территории погоста, на окружающих его холмах, близлежащих оврагах археологическими экспедициями, частными лицами, любителями старины из числа местного крестьянства производились раскопки.
При рытье окопов в 1915 году во время первой мировой войны из траншей было извлечено большое количество скелетов. Груды нагроможденных камней по дороге от погоста в сторону деревни Степановщины свидетельствуют о существовании древних сооружений. Тут же находили кольца и старинные монеты, в том числе монету с квадратным отверстием в середине и китайскими письменами, бронзовый перстень с изображением крылатого коня. На расстоянии километра от Ольгина-Креста в сторону деревни Омут сохранился небольшой холмик с водруженным на нём с незапамятных времён грубо высеченным каменным крестом, со следами истёртой надписи. В 1937 году крест исчез. Его использовал под фундамент перестраиваемого дома житель деревни Степановщины. Летом 1938 года сюда приезжала группа студентов археологического кабинета Тартуского университета и во время раскопок древнего кургана обнаружила старинное кладбище со множеством человеческих скелетов. Тут же находили бронзовые браслеты и броши, относящиеся к XII столетию
Следы мест с историческим находками вели на значительное расстояние от Кресто-Ольгинского погоста. В 8 км. в деревне Кондуши извлекли из земли монеты времён князя Владимира (988г.).