На главную
 
 
53. Послесловие o Причудье.

Осенью 1932 года я получил новое назначение - должность постоянного с круглогодовой оплатой инструктора Принаровья. Чтобы Причудье не осталось без инструкторской помощи, впредь до приискании Причудского инструктора, правление Союза поручило мне временно обслуживать район северного Причудья, деревни Олешницы, Логозо, посад-Черный, Раюши, Тихотка. Моему коллеге инструктору Печерского края Борису Константиновичу Семенову поручили временно работать в деревнях южного Причудья.
Хочется сделать кое-какие выводы и заключения о своем пребывании в должности инструктора внешкольного образования в Причудье.
О том, что инструкторская помощь населению береговой полосы Чудского озера была необходимой, ни в ком не вызывала сомнений. Но она, по мнению всех, могла быть более эффективной, если бы инструктор задерживался в каждом месте на более продолжительный срок, скажем на месяц-полтора. Пока он находился в деревне, интенсивно работало просветительное общество, оживлялась деятельность библиотеки, действовали кружки, проводились курсы, устраивался спектакль и т.д. Стоило инструктору уехать, как в работе наступало затишье и некоторый спад. Надо отдать должное причудским учителям, они подхватывали эстафету культурно-просветительных начинаний, были их продолжателями. Жертвуя своим ограниченным свободным временем, в ущерб своему отдыху, занимали молодежь, помогая ей во всем завершить ту работу, которую с ней начинал инструктор.
Дмитрий Павлович Цветков, Николай Михайлович Цыганов, Татьяна Виноградова - в Олешницах, Мария Харитоновна Домина - в Логозо, Зоя Ивановна Логусова, Федор Иванович Титов, Калистрат Антонович Малышев, Елизавета Максимова Титова, Павел Степанович Логусов, Павел Максимович Мигачев - в Посаде-Черном, Дмитрий Иванович Рунин, Дмитрий Михайлович Домин - в Тихотке, Иван Иванович Кожевников, Христина Ивановна Орлова, Дмитрий Павлович Горушин - в Красных горах, Владимир Коронатович Розанов, Надежда Васильевна Григорьева - в Носу, Родион Петрович Баранин, Калиника Севастьянович Лазарев, Алексей Денисович Оберпал - в Кольках, Алексей Гаврилович Гаврилов, Иван Иванович Иванов - в Воронье, Юлианна Алексеевна Грюнталь - на острове Пиирисааре, - вот далеко не полный список тех учителей, которые из года в год ради великой, святой идеи служения родному народу прививали старообрядческому населения Причудья просвещение и культуру. Эти замечательные, бескорыстные передовые русские люди, унаследовавшие прекрасные традиции земских учителей царской России, поднимавшие русский народ на борьбу за светлые идеалы свободы, работали в деревенской глуши настойчиво и скромно, не кичась заслугами, не получая за свой героический общественный труд ни денег, ни медалей, ни званий.
Сколько из них уже нет в живых, но память о них, их прекрасных делах народ Причудья помнит до сих пор и сохранит на долгие годы. Я счастлив, что мне, вероятно пока единственному, удалось в своих записях отметить их общественное служение родному народу, рассказать о них современным деятелям культуры, что 'были люди в наше время', которые не за страх, а за совесть находили время делиться опытом, знаниями, советом, с теми, кто так в них нуждался. Разве смог бы я в Причудье добиться на ниве просвещения даже самых скромных результатов без помощи учительства? Никогда, ни при каких обстоятельствах!
А какие трудности приходилось всем нам преодолевать из за противодействия старообрядцев - фанатиков, в особенности серых малограмотных наставников-батек, которые открыто вели среди населения пропаганду препятствовать молодежи вступать в просветительное общество, не читать книг, не заниматься полезной общественной деятельность. И все же передовые идеи не могли не восторжествовать. Этому способствовала в первую очередь школа, те самые учителя, которые возглавляли просветительные организации. Детям с малых лет прививалась любовь к русской литературе, песне, музыке. Наличие школьных хоров, оркестров народных инструментов, драматических кружков, обучение деревенских детей ремеслам, - все это способствовало стремлению окончивших 4-6 классов сельской школы учится дальше, а кто был лишен этой возможности по материальным соображениям, пополнял багаж самообразованием, наперекор воле старообрядческих мракобесов уел в просветительное общество, работал в кружках, тянулся к свету, культуре.
Из трех русских районов буржуазной Эстонии Причудье по количеству русского населения занимало третье место, всего лишь 10 тысяч жителей, занимавших 1700 дворов по берегу Чудского оозера, на протяжении 120 километров. По сравнению с печерянами и принароцами, земельные собственники здесь редкое исключение. На весь южный куст деревень Причудья (Кольки, Казапель, Воронья) только семь хозяйств имели собственную землю. Не лучше обстояло дело в средней полосе. В такой крупной деревне как Раюши на 190 дворов насчитывалось 14 земельных собственников.
Житель Причудья, как правило, являлся арендатором государственных земель, имея нарез в четыре пурных места на двор, т.е. около полутора десятин. На одной пуре изба с дворовыми постройками и тут же с огородом, две пуры под заболоченным покосом и одна пура в общем выгоне. Поэтому неудивительно, что причудец-быбель не мог пожить на земле и вынужден был иметь несколько профессий, являясь одновременно рыбаком, каменщиком, огородником. Огородничество имело промышленный характер. Выращивались преимущественно лук, цикорий, так как на них всегда был спрос. Цены устанавливал перекупщик, крепко державший в своих руках прчудского огородника. Постоянно нуждаясь в деньгах причудец авансировался у перекупщика, который говорил:
- Все равно мне продаст, ведь долг платить надо! -
В заключение своего обзора вернусь к теме об инструкторе внешкольного образования в Причудье. Эта должность здесь была временной. У правления Союза Русских просветительных обществ средства были столь ограничены, что оно имело возможность постоянно держать двух инструкторов - для Принаровья и Печерского края. Причудский инструктор приглашался на 6-7 месяцев и затем увольнялся. Приходил новый человек. Менялась методика занятий, не успев привыкнуть к одному руководителю, молодежь переключалась на другого. После моего перевода в Принаровье сменилось в Причудье три инструктора и только последний - актер Таллиннского русского театра, общественный деятель Павел Владимирович Павлов-Идолович оказался на высоте, сумел поднять дисциплину и наладить порядок в обществах, где вместо работы увлекались пьяными гулянками.
И все же за несколько лет Причудский край изменился до неузнаваемости. Книга победила вековую серость, проникла в каждый дом причудца. Театр нашел дорогу в сердца отрицавших его старообрядцев. Народ, для которого откровением была только молельня, оценил и полюбил русскую песню:
Три года, как я не был в Воронье, я ее и народ не узнал, настолько в ней произошли разительные перемены. Мой рассказ таков:
:Густо надвинулись осенние сумерки дна Вороньей. Ничего не нарушает деревенской тишины, разве изредка доносится равномерный всплеск небольшого прибоя на озере. В одном из скромных, опрятных снаружи домиков, в уютной, обильно увешанной иконами старого письма, пропитанной запахом гарного масла горенке, при ровном спокойном свете лампады, в глубоком раздумье сидит убеленный сединами с пожелтевшим от продолжительного поста лицом семидесяти пяти летний наставник местной старообрядческой молельни.
На столе издает протяжный звук кипящий самовар. Около него сидит старушка-матушка, но не начинает пить чай в ожидании прихода батюшки. Он в соседней комнате. Матушка боится позвать его, предполагая, что тот увлекся молитвою. Из за двери послышался голос:
- Мата! Поди-ка сюда, побаем чуточку!
Усадив старушку возле лежанки, наставник, глубоко вздохнув молвил:
- Замучила меня совесть, мата, что не зашел к Нишке служить молебен только за то, что в его доме читальня просветительного общества. А ведь подумай только, как открыли в деревне читальню, парни то наши, словно переродились, совсем не узнать, не слышно на улице песен разгульных, прекратилось по вечерам озорство, у окон никого больше не беспокоят издевками. С вечера в читальню уйдут и оттуда мирно по домам расходятся. Спят спокойно родители, не бедокурят больше их дети по деревне: Читальня-то, кажется, дело доброе, полезное: Пойду ка, загляну сам туда, посмотрю да послушаю, что там делается, да, кстати, с Нишкой поталакаю:
Наскоро выпив чашку брусничного чая, наставник оделся и вышел в темень улицы, взял направление к дому Нишки.
Вот и читальня. Окна ярко освещены большой висячей лампой. Через узенькие белые занавески видны головы девушек и парней, склонившиеся над длинными столами.
Не слышно голосов. В избе очень тихо:
Немного постояв перед окнами, наставник поднялся на крыльцо и смело вошел в избу. Истово перекрестившись на образа и отвесив по староверски низкие поклоны, он, тем самым, приветствовал присутствующих, а те и сам хозяин дома до того растерялись от такого неожиданного посещения, что не знали, как ответить на приветствие. Первым оправился от смущения председатель правления обществе, местный выдвиженец крестьянин Владимир Соломин. Он помог наставнику снять длинное пальто и усадил его за стол. Затем обратился к нему с кратким приветственным словом, в котором высказал радость видеть в читальне столь редкого и уважаемого гостя. Одновременно он выразил уверенность, что наставник, увидев собственными глазами, что делается в читальне, не будет впредь неодобрительно относится к читальне и к работе просветительного общества вообще.
Долго молчаливо сидел наставник и вдруг заговорил:
- Так что же вы примолкли, дети мои духовные? Читайте дальше вслух. Дайте и мне старику послушать, что делается на миру!..
А когда стал уходить, то задержался около Нишки.
- Вижу теперь, что не худые дела творятся в доме твоем: Нынче на праздник зайду молебен служить. Прости меня, старика!
И медленно вышел на улицу:

Чудское озеро затопляет Причудье и Принаровье

Вопрос о понижении уровня Чудского озера в связи с постоянными наводнениями западной береговой полосы, протяженностью более 150 километров, давно волновал умы ученых специалистов. Низменные берега затоплялись, причиняя серьезные беды крестьянам и рыбакам прибрежной полосы. Воды озера, просачиваясь в пористую торфяную, болотистую и лесную почву, насыщая ее собой, не просыхала и оставляла почву сырой.
Академик Российской императорской академии наук Г. П. Гельмерсен продолжительное время занимался изучением вопроса о понижении уровня Чудского озера и по этому поводу в 1865 году написал книгу 'Чудское озеро и верховья Наровы.'
Сильные наводнения постоянно наблюдались в 1840, 1844, 1851 и в 1862 годах. Особенно резкое повышение уровня воды замечено было в 1844 году. Выйдя из берегов в районе Сыренца, озеро настолько сильно размыло кладбище, что обнажились гробы. Местные жители назвали этот год потопным. Уровень озера поднялся на два с половиной метра. Река Нарова, вытекающая из Чудского озера, затопила несколько деревень обоих берегов - Сыренец, Скамью, Ямы, Кукин берег, Переволок, Кароль. Такая же участь постигла деревни средней полосы Причудья - Логоза, Посад-Черный, Раюши, Кикита, Тихотка и южнее - Нос, Большие и Малые Кольки, Казапель, Воронья, вплоть до впадения в озеро реки Эмбах, и также низменную часть острова Пирисаар.
Кое-где высокие дюны исключают опасность наводнения. Так на небольшом отрезке берега у Сыренца дюны поднимаются на высоту 8 метров. Дюнные отложения можно наблюдать у деревень Ремник, Олешницы, что спасает их от нашествия озерной воды. Установлено, что в тех местах где берез низкий и чаще всего затопляемый, глубина озера наименьшая.
Академический проект - защитить плотинами берега Чудского озера был отвергнут на тои основании, что количество воды, поступающей от таяния снегов, так и вливаемой в него многочисленными протоками останется неизменным.
Возник другой проект, тоже неосуществленный, - начиная с северного берега озеро вдоль левого берега реки Наровы прокопать накал, длиной 15 километров, что предотвратило наводнение и осушило бы на протяжение 150 км² поросшие кустарником и мхом болота, превратив их в удобную почву. Предусматривалась глубина его около 3 метров, ширина по дну 29 метров, ширина по поверхности 25 метров. Предполагаемое понижение уровня озера на полтора метра по определению академика Гельмерсена иело бы немалое влияние на состояние берегов, островов и всех местностей, прилегающих к нижней части течения впадающий в озеро рек и ручьев.
В период буржуазной Эстонии в тридцатых годах были предприняты новые попытки понизить уровень Чудского озера.
В истоках реки Наровы селись дноуглубительные работы против деревень Сыренец и Скамьи. Землечерпательные машины производили выемку песчаного грунта со дна реки. Строились каменные дамбы.
События сороковых годов и начало Великой Отечественной войны прервали работы, оставшиеся незавершенными.