На главную
 
 
49. Село Нос.

Прежде всего о названии местности. Окрестили ее так не без основания. Оконечность села с белокаменной церковью и маяком вклинилась в озеро словно длинный нос. Село широким веером распласталось по берегу озера небольшими домиками с приусадебными участками и улицами с жилыми строениями, расположенными перпендикулярно к озеру. В Носу дышится свободно и вольготно благодаря тому, что нет скученности домов, подобно в Красных Горах, Тихотке, Кикита, Раюшах, Мустве. Село Нос удивительно еще составом населения, - оно почти все русское, православное, в то время как рядом в 6-ти километрах к северу сплошь старообрядческое селение Красные Горы и на юг по берегу озера в 4 километрах тоже старообрядческая вотчина Большие и Малые Кольки.
Старожилы рассказали мне, что береговая полоса, ныне занимаемая селом Носом, долгие годы оставалась незаселенной. Бежавшие от царского преследования из центральной России старообрядцы облюбовали для поселения район Посада-Черного, высокий берег Красных Гор и южную часть Причудья от Колек до устья реки Эмбах (Емаиеги) якобы потому, что здесь плохо ловилась рыба и леса находились на порядочном расстоянии от берега.
Первооткрывателями этого района явились несколько семейств из Псковщины, по профессии рыбаки, приезжавшие сюда когда вскрывалось ото льда озеро и в зимнюю пору возвращавшиеся домой. Жили они в наскоро выстроенных сараях. Из года в год улов рыбы увеличивался. Рыбаки решили обосноваться в Носу, приступили к стройке домов, привезли семьи. Так образовалось поселение псковитян-рыбаков, оказавшихся в окружении старообрядческого Причудья.
Ранней весной, как только вскрывается озера (в апреле месяце) и стар и млад в продолжение двух-трех недель с утра до позднего вечера не покидает берега озера. Происходит лов снетка, - мелкой рыбешки, длиной 6-10 см, весом до 12 граммов каждая. Снеток огромными косяками подходит вплотную к берегу и его уже не ловят, а ведрами, ковшами черпают из воды и заполняют бочки, чаны и другую деревянную посуду. Предприимчивые рыбаки на месте производят засол рыбы и везут ее на продажу по хуторам Эстонии. Снеток сушили в каменных сушилках. После революции они оказались разрушенными и напрасно рыбаки ходатайствовали перед эстонским правительством о восстановлении. Просьбу не уважили. Нашлись частные предприниматели, которые на свои средства построили новые сушилки и, конечно, с лихвой быстро вернули затраченные средства. В конце тридцатых годов улов снетка оказался рекордным. Некуда было его сбывать, рыбаки пробовали снетком кормить свиней, но вынуждены были отказаться от этой затеи, так как не представлялось возможным употреблять в пищу пропахшую рыбой свинину. Тогда снеток стали употреблять для удобрения огородов.



Правление Носовского просветительного общества 'Восход'
Крайний слева председатель общества В.К. Розанов.

В Носу у меня произошла встреча с товарищем по выпуску в Нарвской русской гимназии и соквартирантом по комнате в Тарту в период учебы в Тартуском университете Владимиром Коронатовичем Розановым, заведующим Носовской начальной школой и одновременно педагогом в ней. Он занимался общественной деятельностью, состоял председателем правления Носовского просветительного общества 'Восход'. В бытность мою инструктором в Причудье мы работали с ним рука-об-руку и следует отдать ему должное: деятельность 'Восхода' протекала с задором и огоньком, молодежь охотно участвовала в просветительной работе.
И вновь после Посада-Черного и Красных год я увидел жалкое здание народного дома, переделанного из старой каменной корчмы. Та же архитектура: вросшее в землю неприглядное строение, с огромной под готику черепичной крышей, маленькими окнами, полутемными, сырыми комнатами, мрачным зрительным залом, и, конечно, плохо оборудованной сценой. Носовская молодежь с ее способным активом Иваном Козловым, Ниной Карелиной, братьями Орловыми, сестрами Александрой и Любой Бубновыми любила заниматься драматическим искусством, старалась ставить спектакли собственными силами и в редких случаях прибегала к помощи учителей, в частности к нарвитянке, окончившей нарвскую гимназию, учительнице Носовской школы Надежде Васильевне Григорьевой. Она вела в школе уроки пения и охотно занималась с молодежью в обществе 'Восход'.
По приезде в Нос познакомился с молодежью, узнал, как ведется просветительная работа и как иногда она принимает нежелательные формы.
Собственными силами без руководителя молодежь играла одноактный фарс 'В дамском белье'. В пьесе трое действующих лиц: муж, жена и любовник. По ходу действия он оказывается в дамском белье, одетым на голое тело. Узнав о возвращении домой мужа, любовник лезет под железную кровать. Выбирается он из-под нее с большим трудом, пятясь задом на авансцену. Сорочка цепляется за железные прутья кровати, обнажая продолжение спины. В зале поднимается невообразимый шум. Крики, отдельные возгласы перемежаются с гомерическим смехом. Закрыли занавес, фарс остался не доигранным.
Весной 1930 года совместно с правлением просветительного общества 'Восход' я разрешил вопрос о проведении в селе Нос, как центра южного Причудья, районного Дня Русского просвещения, намеченного на июнь 1030 г.
Все окрестные селения - Красные горы, Ропшино, Большие и Малые Кольки, Казапель, Воронья согласились принять участие в этом празднике.
Сразу же началась деятельная подготовка. Назначенный хоровым районным инструктором регент Носовсой православной церкви Федор Андреевич О'Коннель готовил русские народные песни в исполнении объединенного хора деревень южного Причудья. Школьники под руководством учительницы Н. А. Григорьевой готовили гимнастические упражнения, хоровые ансамбли. Для праздничного спектакля выбрали пьесу Островского 'Не так живи, как хочется'.



Организаторы Районного 'Дня Русского просвещения' в селе Нос. 1930г.

В середине июня впервые в южном Причудье отметили районный 'День Русского просвещения'. Все благоприятствовало его проведению. Отличная погода, нарядные толпы причудцев, одетых в русские национальные костюмы, удачно подобранные и исполненные русские народные песни взрослых хоров, радовало выступление детей. Представители общественных организаций в своих речах вспомнили основоположников русской культуры - Пушкина, Глинку, Репина, Павлова, Менделеева, призывали свято хранить родной русский язык, превыше всего беречь свою национальность.



Участники Районного 'Дня Русского просвещения' в селе Нос. 1930г.

В пасхальную ночь я присутствовал на богослужении в Носовской церкви. У настоятеля храма протоиерея о. Александра Орнатского накануне умер малолетний сын. В то время, когда мальчик лежал в гробу дома, священник А. Орнатский служил пасхальную заутреню и обедню. Храм был переполнен молящимися все знали о печальном событии в семье священника, искренно сочувствовали его горю. Служить Отцу. А. Орнатскому было чрезвычайно тяжело. Его опухшие от слез глаза ничего не видели вокруг, голос дрожал, то и дело срывался. Во время обедни, когда священник с крестом и трикирием (три зажженных свечи) вышел из амвон и чуть наклонив голову произнес обычный возглас 'Христос Воскресе!' произошло непредвиденное событие, грозившие обернуться несчастьем. От горевшей свечи вспыхнула спавшая вперед прядь длинных волос. Стоявшие рядом молящиеся не растерялись и моментально сбили огонь. После нескольких минут замешательства о. А. Орнатский благополучно завершил богослужение.
Незанятым в спектаклях я разрешил присутствовать на репетициях, наблюдать, как они проходят, какие даются режиссерские указания, говорил им, чтобы они все запомнили и, будучи свободными, помогали обставлять сцену, переносить мебель и т.д. Одним из таких моих помощников был 16-летний Миша Трелин, шустрый и разбитной мальчик, старавшийся во всем мне услужить. Понадобилась для репетиции визитка, которая имелась у регента Ф. А. О'Коннеля. За ней я послал Мишу. Прошло около часа, а Миша не возвращался. Меня это обеспокоило, потому что я знал, каким он всегда был аккуратным и исполнительным. Миша вернулся глубоко опечаленным и едва слышно произнес:
- Не нашли! Обыскали весь дом, лазили под шкап и диван, нигде не могли обыскать!
- А почему под диван и шкап, - подумал я и удивился, что регент так не бережлив в отношении столь редкой в деревне одежды, какой является визитка.
К концу репетиции в народный дом пришел регент О'Коннель.
- Федор Андреевич, - обратился я к нему, - куда вы подевали свою визитку, которую так долго искали. Даже лазили под диван и шкап.
Федор Андреевич долго смеялся.
- Миша просил дать ему резинку, поэтому мы так долго её и искали и не нашли. Вероятно ребята её куда-то забросили:
Все рассмеялись и только одному Мише было грустно и не до смеха.